Мы не понимаем операцию Goldman Sachs с Валенсией.

Мне кажется, что в Валенсии не поняли сути сделки с Goldman Sachs. Я говорю «поняли» от первого лица, множественного числа, потому что мне тоже пришлось задавать вопросы, разговаривать с людьми и сравнивать точки зрения, чтобы получить максимально точную картину этой ситуации.

Рефинансирование долга, урегулирование, работа с одним кредитором и долгосрочное планирование на выгодных условиях — это то, что было необходимо компании, а не клубу. А это было необходимо, потому что нужно было восстановить финансовую отчётность и достроить «Новую Месталью», а это та переменная, о которой мы, как мне кажется, предвзято забыли в этом процессе.

Наличие денег на завершение проекта крайне важно, поскольку план, каким бы простым он ни был в 2006 году, заключается в том, чтобы будущий стадион «выплатил» кредит за счёт того, что будет выручено сверх того, что у него есть сейчас. Приведёт ли это к продаже Лима? Не обязательно, и уж точно, если бы это было так, то не в краткосрочной перспективе, и не в среднесрочной тоже, всегда в зависимости от того, насколько долгой мы считаем эту среднесрочную перспективу. Потому что, в конечном счёте, всё проще, чем любые заговоры.

Мажоритарный акционер хочет получить деньги за свои более чем 90% акций, что, безусловно, будет означать огромный прирост капитала для его инвестиций, а это означает, что клуб будет оценен максимально возможно, поскольку никто не даст ему четыре песеты.

Тот факт, что поле построено и функционирует, что участок нынешнего стадиона можно продать, и что эти дополнительные деньги уже получены (81 миллион против 26, согласно Legends), уже повышает стоимость «Валенсии». И означает ли это, что Лим продаст клуб на следующий день? Боюсь, мы принимаем как должное то, что под вопросом, очень под вопросом, и мы не знаем, как всё будет развиваться.